Джон Гертнер, автор книги «Фабрика идей: Bell Labs и великая эпоха американских инноваций», отмечает, что Bell Labs была источником множества фундаментальных инноваций современности — от транзисторов и телекоммуникационных спутников до операционной системы Unix и языка программирования C. В своей новой статье для Wall Street Journal он задается вопросом: в чем же заключался секрет ее успеха? Арно Пензиас, один из 11 лауреатов Нобелевской премии от Bell Labs, предполагает, что все началось с удачного стечения обстоятельств — лаборатория оказалась в «богатой проблемами» среде.
Иными словами, задача Bell Labs состояла в разработке технологий для проектирования, расширения и совершенствования сложной коммуникационной сети, состоящей из кабелей, микроволновых линий и оптоволокна. Лабораториям также требовалось найти решения для создания подводных каналов связи и коммутационных центров, способных обрабатывать растущее число абонентов и увеличивающиеся объемы данных. Финансовая составляющая также играла ключевую роль. Связь с AT&T, на тот момент крупнейшей компанией в мире, давала огромное преимущество. Бюджет лабораторий был колоссальным, а принятые методы учета позволяли материнской компании осуществлять масштабные и непрерывные инвестиции в исследования и разработки. Щедрость финансирования позволяла ученым и инженерам приобретать и создавать дорогостоящее оборудование, например, безэховые камеры для создания самых тихих помещений в мире.
Однако самым удачным аспектом положения Bell Labs была ее принадлежность к монополии, что позволяло мыслить в долгосрочной перспективе. Отсутствие жесткой конкуренции давало инженерам Bell Labs роскошь десятилетиями работать над сложными идеями. Например, первая концепция сотовой телефонной сети появилась в лабораториях еще в конце 1940-х годов, но только к концу 1970-х годов специалисты начали тестировать ее в Чикаго, чтобы оценить потенциал. Внедрение этих технологий представляло собой огромный вызов, не говоря уже о значительных регуляторных барьерах.
В статье также отмечается дальновидное руководство Мервина Келли, который, к счастью, «имел доступ к финансированию в десятилетие, когда большинство руководителей и университетов такого доступа не имели», что позволяло ему нанимать самых талантливых людей. К началу 1980-х годов в Bell Labs работало около 25 000 исследователей, техников и вспомогательного персонала, а годовой бюджет составлял 2 миллиарда долларов (примерно 7 миллиардов долларов в современном эквиваленте). Участие лабораторий во Второй мировой войне навело Келли на мысль, что приближается захватывающая послевоенная эра электроники, но технические проблемы будут настолько сложными, что потребуют сочетания различных компетенций — не только физиков, но и материаловедов, химиков, инженеров-электриков, специалистов по схемотехнике и других.
В Bell Labs Келли иногда лично подбирал команды, создавая именно такой междисциплинарный состав, как это было при изобретении транзистора в конце 1940-х годов. Он пришел к выводу, что инновации рождаются не из общения единомышленников или людей с одинаковой подготовкой, а из столкновения идей и подходов. Это означало наем исследователей с разными характерами и предпочтениями в экспериментальных методах. Это также означало личное проектирование кампуса в Мюррей-Хилл таким образом, чтобы отделы были расположены на расстоянии друг от друга, вынуждая ученых и инженеров ходить, общаться и вступать в случайные беседы и дискуссии, обмениваясь идеями. При этом, под руководством Келли, лаборатории сосредоточились на найме глубоко любознательных людей, а не просто умных. Келли считал своим профессиональным долгом выходить далеко за рамки ожидаемого, используя свою лабораторию и огромные ресурсы для создания новых технологий.
Разделение монополии AT&T, которое привело к неуклонному сокращению штата, бюджета и сферы деятельности Bell Labs, показывает, что, какими бы дальновидными ни были сотрудники и менеджеры, они не всегда могут предвидеть будущее. Это также свидетельствует о том, что технологический прогресс слишком непредсказуем для контроля одной организацией, какой бы могущественной или умной она ни была. Известно, что менеджеры Bell Labs не видели ценности в сети Arpanet, которая в конечном итоге стала основой современного интернета.
Тем не менее, по крайней мере, на протяжении пяти десятилетий Bell Labs создавала основу для глобального развития связи и электроники. Понимая, почему это произошло, я склонен думать, что ее главный секрет может быть на виду. Секрет кроется в структуре Bell Labs: она была не только связана с невероятно прибыльной монополией, но и с компанией, которая могла переводить теоретические и прикладные исследования в огромное производственное подразделение (Western Electric), выпускавшее телекоммуникационное оборудование, и, в конечном итоге, в динамическую операционную систему (сеть AT&T). Ученые и инженеры лабораторий понимали, что их идеи, если они пройдут проверку, будут внедрены в масштабную систему, управляемую материнской компанией.
Согласно статье, Bell Labs получила около 30 000 патентов и отметила свое столетие в прошлом апреле. Сейчас она является частью финской компании Nokia.