Мамма миа! Да, пожалуй, самая известная песня группы ABBA – это восклицание на итальянском. Незабываемая история любви, несмотря на трудности. ABBA были собраны менеджером Стигом Андерсоном, уроженцем крошечного шведского городка Хова. Того же городка, где 52 года назад появился на свет и вырос другой Андерссон (хотя и с одной буквой «с» больше): Андреас, блондин-нападающий, который, впрочем, редко заставлял болельщиков «россонери» восклицать «Мамма миа!»… ну, почти.
Родившись в Накке, он вырос в Хове: коммуне с чуть более чем тысячей жителей, окруженной лесами, футбольными полями и хоккейными коробками. Андреас был тихим, воспитанным, и выделялся в основном своей внешностью: очень высокий, худощавый, с волосами цвета платины. Он присоединился к «Хове» почти в пять лет и оставался там до восемнадцати, затем перешел в «Тидахольмс», выступавший во втором дивизионе. Его не испугал прыжок на три категории вверх: он забил шесть голов в девяти матчах, и его сила впечатлила скаутов ведущих клубов. Он не был изысканным дриблером или неудержимым бомбардиром, но, похоже, скаутов высших дивизионов привлекала его способность хорошо справляться даже на заснеженных или грязных полях.
Так, всего через несколько месяцев, он совершил еще один скачок в карьере, перейдя в «Дегерфорс», клуб высшей лиги, в середине сезона. Здесь его воздействие также было отличным: сначала 5 голов за половину чемпионата, а затем 13 в следующем сезоне. Это был период, когда его заметили и европейские клубы: прежде всего ПСВ, затем «Ливерпуль», предложивший ему просмотр, но из этого ничего не вышло. И, наконец, его заполучил самый важный клуб Швеции – «Гётеборг».
Невероятно быстрое развитие, прогресс, который за три года привел его из пятого шведского дивизиона в Лигу Чемпионов, без каких-либо затруднений на каждом этапе. В «Гётеборге» Андреас делал то, что умел лучше всего: забивал. Как в чемпионате, так и в Лиге Чемпионов: в 1996 году он помог обыграть «Милан» в первом матче в Гётеборге, а затем забил ответный гол на «Сан-Сиро», хотя команда и проиграла со счетом 4:2. Второй гол тогда забил Яспер Бломквист.
Эти выступления принесли ему приглашение в Италию: его хотела «Рома», но «Милан» в то время имел обыкновение покупать игроков, которые забивали или хорошо играли против них. Это случилось с Дюгарри, случилось с Бломквистом, случилось и с Андреасом Андерссоном, купленным за три миллиарда.
После неудачного сезона, завершившегося одиннадцатым местом, в «Миланелло» вернулся Фабио Капелло, только что выигравший Ла Лигу в Мадриде. Для Дон Фабио Андреас был подарком болельщикам «Милана»: «Парень с невероятным прогрессом», идеальный партнер для Джорджа Веа. Однако идиллия продлилась всего несколько летних товарищеских матчей. Как только футбол стал серьезным, «невероятный прогресс», расхваленный Капелло, разбился о шипы итальянских защитников. В том «Милане», который с трудом находил себя, Андреас выглядел как чужеродное тело: слишком легкий для силовых единоборств, слишком застенчивый, чтобы взять игру на себя. Милан, в конце концов, совсем не похож на шведскую провинцию с лесами и велосипедами.
На «Сан-Сиро» ропот нарастает всякий раз, когда Андреас спотыкается о мяч или проигрывает единоборство. Так родилось прозвище, такое же ироничное, как и жестокое: «Маятник». Его так прозвали за эту неуклюжую, почти нерешительную походку, которая больше напоминала мальчика, гонящегося за воздушным змеем, чем прорывного нападающего. Но если болельщики Южной трибуны вздыхали, то другая часть публики его обожала: девушки. С ангельским лицом и платиновым чубчиком Андреас стал излюбленным «постер боем» тематических журналов. В «Миланелло» приходили мешки ароматных писем; у ворот фанатки ждали его больше, чем голов, превращая его в некоего невольного поп-идола, члена бойз-бэнда, потерявшегося на футбольном поле.
Его единственный момент славы наступил 5 октября 1997 года. Играли «Милан» — «Эмполи». Матч был напряженным, напряжение висело в воздухе. На 68-й минуте, после невинного навеса Бобана, вратарь Паготто допустил ошибку, отбив мяч неточно: Андреас был тут как тут и, после рикошета головой, протолкнул мяч в сетку. Счет стал 1:0. «Вы видели? Я забил, как Веа, на добивании. И это только начало», — скажет он после игры.
Но это не стало началом. Точка невозврата наступила через несколько недель, в матче против «Ювентуса». Андерссон получил шанс всей жизни: он оказался один на один с Перуцци, с пустыми воротами перед собой. «Сан-Сиро» затаил дыхание, готовый выкрикнуть его имя. Но Андреас, вместо того чтобы положить мяч в угол или обыграть вратаря, пробил прямо в Перуцци. С этого момента для Капелло и для публики блондин из Ховы стал невидимым. В январе 1998 года «Милан» совершил дипломатическое чудо: Галлиани упаковал его и отправил в «Ньюкасл» за сумму, близкую к 7 миллиардам лир. Невероятный прирост капитала.
Андреас Андерссон покинул Милан тихо, с той же вежливой застенчивостью, с которой и приехал. Любовь, которая так и не расцвела, тактический просчет, залитый солнцем Скандинавии. И сегодня, вспоминая того платинового нападающего, который бежал против ветра, так и не поймав его, болельщикам «Милана» остается только вздохнуть в последний раз, как в той песне: «Мамма миа, даже если я скажу, Прощай, оставь меня сейчас или никогда…». Потому что иногда, между голом и идиллией, пролегает целое Северное море.